Примерно с 2014 года я вел учет денег в Google Spreadsheets. Происходило это всегда так: 2-3 раза в неделю я садился за компьютер, собирал чеки, перебирал историю транзакций в банковских приложениях, восстанавливал траты из памяти и записывал их в табличку.
В табличке было по одной строке на каждый день, а в столбцах были счета, кошельки и парочка вычисляемых полей. Отдельным полем шло «Примечание», где я почти в свободной форме расписывал, что куда ушло.
Пример из 2016 года. Эх, полноценные комплексные обеды по 300 и кофе за 100-150 рублей.
Как видите, денег у меня не то чтобы было много. Наверное, потому что в основном кушал и пил кофе вместо работы, но суть в том, что на этом я экономить совсем не хотел. Экономить на ежедневных вещах и в чем-то ужиматься — это в принципе противоестественные для меня занятия, которых я всегда старался избегать. Поэтому и ответ на вопрос «Куда уходят деньги?» меня в тот момент не волновал, а волновали более интересные вопросы:
Сколько у меня всего денег прямо сейчас?
Сколько у меня было месяц/полгода/год назад? Стал ли я богаче или беднее?
Можно ли прямо сейчас потратиться на отпуск/купить новый телефон/сходить в платную клинику? Не уйду ли я в минус к следующей зарплате?
Какой у меня должен быть доход, чтобы при текущих тратах хоть какие-нибудь деньги начали накапливаться?
Как скоро я начну голодать, если останусь без работы?
Как-то лет 15 назад ехал я в электричке Москва-Шатура в тамбуре. Все сидячие места были заняты, углы в тамбуре были тоже заняты, поэтому стоял я то ли у двери, то ли у стенки, в общем, не очень удобно. В какой-то момент один из углов тамбура освободился, мужик из него куда-то ушел (поссать между вагонами, скорее всего), и я занял этот угол.
Спустя время мужик вернулся, увидел меня, подошел и попросил освободить место. Я этим был несколько озадачен, но покорно вышел из комфортного угла и встал обратно к своей лоховской стенке. Видимо, по моему выражению лица мужик понял, что я в замешательстве. Он достал пачку сигарет и закурил со словами: «Ну, три точки опоры же лучше, чем две». Я кивнул, подумал про себя, что нихера себе он Архимед, но, в принципе, мысль верная. У стенки тебя шатает гораздо сильнее, чем в углу, где можно упереться ногами в пол и вообще не беспокоиться.
Не знаю почему вспомнил вот эту историю сейчас, спустя год после переезда, но вам, ребята и девчата, желаю вам в новом году побольше точек опоры. Не падайте там!
Читаю сейчас первую книгу Дэвида Гоггинса Can’t Hurt Me, узнал пару интересных фактов.
💭 «Морские котики» — часто встречающееся определение в русских переводах американских фильмов — это неудачная калька с [US] Navy SEALs. Navy — «военно-морской», а SEAL — акроним от sea, air, land — «море, воздух, земля». Этакие элитные многостаночники, в ряды которых кого попало не берут.
Ну а калька фиговая, потому что «морской котик» — это fur seal, а navy seal — это «военно-морской тюлень». И то, и другое одинаково неинформативно при переводе без контекста.
💭 Чернокожим людям тяжелее плавать, чем белым. То ли кости у них плотнее, то ли жировой ткани меньше, то ли и то, и другое — тут уже сложно понять. ChatGPT топит (лол) за то, что все дело в сегрегации и недостаточном доступе к бассейнам. В любом случае, Гоггинсу дорогого стоило подружиться с водой, он эти проблемы очень красноречиво описал.
💭 «Плавучесть» по-английски — buoyancy, очень непривычно, только недавно смог его правильно прочитать («бо́янси»). По каким-то причинам, это слово популярнее, чем floatability. Появилось, кстати, из испанского глагола boyar — «плавать», и нидерландского boei — буквально «буй».
Жила-была Нина Шаранова, проживала она в Санкт-Петербурге и работала акушером-гинекологом. В 1998 году ее попросили побыть переводчиком на свидании одной русской женщины и какого-то американца, которые познакомились через брачное агентство. Американец оказался перспективным программистом по имени Ханс, он владел калифорнийской компанией с командой разработки в России, и получилось так, что на том свидании переводчица Нина понравилась ему гораздо больше. Через год они поженились.
Для Нины этот расклад был очень неплохим: выйти за работящего мужика, переехать из «лихих девяностых» в Калифорнию, родить там детишек и жить припеваючи. Примерно так и получилось: двое детей, домик в Оукленде и, внезапно, место финансового директора в компании Ханса.
Ханс Райзер занимался тем, что разрабатывал новую файловую систему для операционной системы Linux. Назвал он ее незамысловато — ReiserFS. Это была одна из первых журналируемых файловых систем для Linux, что тогда было большим делом: она была и пошустрее, и лучше защищала от сбоев при записи на диск. В 1997 году он открыл компанию Namesys, получил неплохой грант, нанял разработчиков из РФ, и погнал менять мир. В ReiserFS были, конечно, свои нюансы, она требовала доработок, но Ханс был увлеченным, башковитым, и целеустремленным чуваком, так что всё было решаемо.
В какой-то момент что-то пошло не так. Деньги из компании начали потихоньку исчезать, Ханс всё больше времени проводил в России по работе, набрал долгов, чтобы платить людям зарплату. А батя капал ему на мозги, что все из-за жены, что она разваливает компанию, вытягивая из нее деньги.
Нина, со своей стороны, была очень недовольна тем, что Ханс все время где-то шатается за океаном, детей не видит, и подала на развод. Поговаривают, что она решила развестись примерно в то же время, как получила гражданство. По крайней мере, так заявлял сам Ханс, но на слушаниях он вообще много чего заявлял, типа что его жена занимается садо-мазохизмом с его другом, у которого он занял денег, и все они психически неуравновешенные люди, которые хотят его обмануть.
В итоге они развелись, со скрипом и судебными запретами. Ханс уехал к своей маме, дети остались у жены, но они все еще могли видеться. Ханс типа как должен был оплачивать какие-то алименты и медицинские расходы на детей, но платил он их очень неохотно. Мол, мамка придумывает детям болезни, чтобы заиметь с бедолаги еще больше денег.
3 сентября 2006 года Нина завезла к нему детей, и у них в очередной раз случился скандал из-за того, что она опять водила детей по врачам. В какой-то момент скандал вышел из-под контроля, Ханс прописал Нине по вербальнику, задушил насмерть, потихоньку отвез куда-то и закопал. Дети в это время играли то ли на другом этаже дома, то ли в подвале, и они мало что заметили.
Конечно же, Ханс стал главным подозреваемым. Следствие шло почти два года, на адвокатов он потратил все оставшиеся деньги компании, и в 2008 году, когда всем всё стало понятно, он пошел на сделку и показал захоронение тела.
Итог: компания Namesys разорилась и закрылась, русских программистов распустили, Хансу дали «от 15 лет до пожизненного», без всяких компьютеров, и пока по УДО не выпускают. ReiserFS потихоньку протух, и его заменила менее скандальная файловая система ext3, а потом ext4. Детей Ханса и Нины отправили в Россию к бабушке, и они вроде как до сих пор в Питере живут, охреневая от того, что произошло.
Посмотрел видосик и решил выписать самое интересное со скриншотами.
В школе, а кому-то и в университете, рассказывали про пра-/протоиндоевропейцев, которые жили когда-то очень давно и от которых пошли многие современные языки: английский, русский, итальянский и даже хинди. Все это происходило из-за постоянной миграции этого народа, войн и, что самое главное, отсутствия письменности. У людей не было закрепленных на письме языковых норм, поэтому их легко можно было заменить.
Индоевропейские языки можно разделить на две основные группы: кентум и сатем, в зависимости от того, как они произносят слово «сто»: со звуком “k” (лат. centum, гр. ἑκατόν) или “s/š” (рус. сто, лит. šimtas).
Наткнулся на ролик, где барабанщик Арьен ван Весенбек отрабатывает свою партию. Никогда так пристально не следил за ударными, и я прям шокирован объемом работы, которую там надо исполнять.
Во-первых, всю эту установку надо собрать и как-то настроить. Во-вторых, нужно просто дичайшее чувство ритма, чтобы не сбиваться. В-третьих, там еще и обе ноги постоянно участвуют, то есть координация тоже должна быть дай боже. (Я, например, до сих пор не могу себя одновременно одной рукой гладить по голове, а другой хлопать по животу.)
В-четвертых, это выглядит физически изнурительно. От одного просмотра у меня уже заболели плечи, а каково вот так два часа на концерте отмачивать?
Ну и самое обидное, наверное, что барабанщика почти не видно за прыгающими по сцене гитаристами, солистами и клавишниками. Поэтому хороших барабанщиков не так много: сочетать в себе такую ответственность, работоспособность и при этом скромность дано не каждому артисту.
